Топ в категории Биография

Биография

Подписаться на категорию
При добавлении новостей в категорию Вы получите уведомление на E-mail
Подписаться
Уже подписались: 0
по умолчанию
  • по умолчанию
  • по дате
  • по алфавиту
  • по рейтингу
  • по просмотрам
  • по комментариям
  • по году
  • по длительности
Цена
  • Цена
  • Бесплатно
  • Купить
Год
  • Год
  • 021
  • 1898
  • 1920
  • 1921
  • 1931
  • 1936
  • 1946
  • 1948
  • 1950
  • 1952
  • 1954
  • 1955
  • 1957
  • 1958
  • 1959
  • 1960
  • 1962
  • 1964
  • 1965
  • 1966
  • 1967
  • 1968
  • 1969
  • 1970
  • 1971
  • 1972
  • 1973
  • 1974
  • 1975
  • 1976
  • 1977
  • 1978
  • 1979
  • 1980
  • 1981
  • 1982
  • 1983
  • 1984
  • 1985
  • 1986
  • 1987
  • 1988
  • 1989
  • 1990
  • 1991
  • 1992
  • 1993
  • 1994
  • 1995
  • 1996
  • 1997
  • 1998
  • 1999
  • 2000
  • 2001
  • 2002
  • 2003
  • 2004
  • 2005
  • 2006
  • 2007
  • 2008
  • 2009
  • 2010
  • 2011
  • 2012
  • 2013
  • 2014
  • 2015
  • 2016
  • 2017
  • 2018
  • 2019
  • 2020
  • 2021
  • 2022
По времени
  • По времени
  • Более 24 часов
  • Менее часа
  • От 1 - до 2-х часов
  • От 2 - до 3-х часов
  • От 3 - до 4-х часов
  • От 4 - до 5 часов
  • От 5 - до 6 часов
  • От 6 - до 7 часов
  • От 7 - до 8 часов
  • От 8 - до 9 часов
  • От 9 - до 10 часов
  • От 10 - до 11 часов
  • От 13 - до 14 часов
  • От 17 - до 18 часов
Музыкальное сопровождение:
  • Музыкальное сопровождение:
  • отсутствует
Тэффи Надежда - Ностальгия
Описание книги

К 150-летию юбилея Надежды Тэффи мы рады представить вам «Ностальгию» – трагикомические мемуары от «королевы русского юмора»

В 2022 году отмечается 150 лет со дня рождения Надежды «Тэффи» Лохвицкой. Всеобщая любимица, пользующаяся успехом и вниманием у самой разнообразной аудитории, от Ленина и Николая II до Ильи Репина и Григория Распутина, она была и остается неповторимым явлением русской литературы. Ее называли первой русской юмористкой начала XX века. Но мимолетный юмор Тэффи всегда сопровождает щемящая грусть, именно это делает ее произведения настоящими. Ее же словами, «жить в анекдоте ведь не весело, скорее трагично».

В «Ностальгии» нет исторических справок или «освещений и умозаключений». В ней нет выдающихся личностей, героев или злодеев. Люди «Ностальгии» – это простые обыватели, жертвы вынужденных обстоятельств, стоящие перед лицом невзгод и преодолевающие их как все. Обрамленная тяготами революционного времени и смирением перед судьбой, «Ностальгия» – это портрет личных переживаний, душевной тоски и, конечно, ностальгии: по месту, времени и по единению с самой собой....
Ларсон Эрик - В саду чудовищ. Любовь и террор в гитлеровском Берлине
Известный журналист и автор нескольких бестселлеров Эрик Ларсон предлагает читателю погрузиться в атмосферу Берлина 30-х гг. XX в., в переломный период новейшей истории Германии – от назначения Гитлера на пост канцлера до узурпации им власти и превращения страны в «сад чудовищ» – диктатуру, активно готовящуюся к войне. В этот период США придерживались позиции невмешательства и предпочитали не замечать милитаризации, преследования инакомыслящих и признаков будущего террора. Главные герои книги – Уильям Додд, в 1933 г. назначенный послом США в Берлине, и его дочь, светская львица, которая поначалу восхищалась гитлеровским режимом. В основе сюжета – официальные документы, мемуары, дневники и письма, позволяющие узнать о судьбе главных героев: дипломатов, общественных деятелей, журналистов, представителей нацистской верхушки и простых людей. Вместе с послом и его семьей читатель проходит путь от неприятия реальности к осознанию зла, которое несет режим нацистов, а затем – к отчаянным, но безуспешным попыткам предупредить мир о грозящей опасности....
Фемистокл

Предлагаемая читателю книга знакомит с биографиями исторических деятелей Древнего Рима. Их имена связаны с наиболее важными, поворотными моментами истории древнего мира. В основе большинства содержащихся в книге очерков лежат биографии, вошедшие в "Сравнительные жизнеописания" Плутарха. 

...
Кожедуб Иван - Неизвестный Кожедуб. Служу Родине!

Эта книга не переиздавалась 60 лет. Этот исходный текст мемуаров величайшего советского аса был фактически предан забвению. Но теперь воспоминания лучшего из «сталинских соколов» возвращаются к читателям в своем первозданном виде!


Сегодня уже мало кто помнит, что, кроме знаменитой «Верности Отчизне», И.Н. Кожедуб был автором еще четырех книг, причем ранние издания его мемуаров, вышедшие еще при жизни Сталина, существенно отличаются от поздних текстов, из которых исключены не только все упоминания о Вожде (обычная практика после «разоблачения культа личности»), но и целые главы.


В данном издании исходный текст воспоминаний великого летчика печатается полностью, без цензурных искажений, приписок и купюр.

 

...
Басовская Наталия - История Европы в лицах

Путь легендарных правителей, путешественников и мореплавателей Италии, Англии и Франции.

В аудиокниге историка-медиевиста, доктора исторических наук Наталии Басовской рассказывается о легендарных правителях, путешественниках и мореплавателях Италии, Англии и Франции.

Из «Истории Европы в лицах» вы узнаете:

• Кто позволил Никколо Макиавелли написать свой самый неоднозначный труд «Государь»?

• Почему сын сапожника Томмазо Кампанелла был признан «величайшим сыном Италии» наравне с ученым Галилео Галилеем?

• Существовал ли Робин Гуд на самом деле; почему королева Елизавета I держала при дворе пирата?

• Были ли французы потомками героев Троянской войны?

• Действительно ли Жанна д’Арк была влюблена в короля Карла VII? И другие интереснейшие факты.


Возрастное ограничение: 12+

...
Макаренко Антон - Педагогическая поэма

Антон Макаренко – гениальный педагог и воспитатель. Его система воспитания основана на трех основных принципах – воспитание трудом, игра и воспитание коллективом.


В России имя Антона Семеновича Макаренко уже давно стало нарицательным и ассоциируется с человеком, способным найти правильный подход к самому сложному ребенку…


Уже более 80 лет «Педагогическая поэма», изданная впервые в трех частях в 1936 г., пользуется популярностью у родителей, педагогов и воспитателей по всему миру. В 2000 г. она была названа Немецким обществом научной педагогики в числе десяти лучших педагогических книг XX века. В настоящем издании публикуется полностью восстановленный текст «Поэмы».[br]

АннотацияАвтор прибывает под Полтаву, чтобы организовать колонию для беспризорных детей. Перед ним стоит непростая задача – перевоспитать несовершеннолетних правонарушителей. Пытаясь найти подход к каждому, даже самому сложному ребенку, Макаренко создает систему, основанную на трех принципах: труд, игра и влияние коллектива.  И добивается блестящих результатов.


"Педагогическая поэма" – один из наиболее значимых трудов, прошедший объективную проверку временем.  Классика, ставшая настольной книгой не одного поколения учителей и воспитателей.


В романе-поэме А.С.Макаренко, педагога и писателя, раскрывается история рождения и развития колонии им. М.Горького и коллектива горьковцев. Первыми воспитанниками были несовершеннолетние правонарушители: подростки, юноши, а позже беспризорные дети. Нравственный переворот в их воспитании происходил не сразу, а в процессе длительной, трудной и самоотверженной борьбы педагогов-воспитателей во главе с А.С.Макаренко за высококультурную личность, нравственно-светлую, с развитым чувством долга и чести. Четкая, продуманная организация детской жизни, нацеленная на воспитание достойного гражданина Отечества, позволили добиться позитивного результата, когда, по словам Макаренко, «в живых движениях людей, в традициях и реакциях реального коллектива, в новых формах дружбы и дисциплины» рождалась новая педагогика. В горьковском трудовом воспитательском коллективе взрослых и детей объединяли прежде всего учеба, производственно-трудовые взаимоотношения, общая трудовая забота о лучшем завтрашнем дне, определенный стиль («дух») колонии: мажорный тон, сочетание уважения с требовательностью, чувство собственного достоинства, ощущение своей страны и многое другое. Макаренко доказал, что воспитательский коллектив, коллективная организация жизни и деятельности колонистов — это самый эффективный метод воспитания личности, индивидуальности каждого воспитанника. Вышедшая в свет в 1934-1937 гг. «Педагогическая поэма» неоднократно издавалась и была переведена на многие языки. Однако в полном (восстановленном по прижизненным изданиям и рукописи) объеме «Педагогическая поэма» была напечатана впервые в 2003 г. (восстановленные тексты были даны курсивом, чтобы читатель мог сравнить новый текст с уже привычным «каноническим»). Данное издание получило положительный отклик читателей. На суд читателя выходит второе издание книги, в котором сделаны некоторые уточнения, исправлены опечатки Книга представляет интерес как для широкого круга читателей, так и для родителей, педагогов, специалистов в области воспитания, преподавателей, студентов педагогических учебных заведений, научных сотрудников и аспирантов.

 

...
Кипнис Борис - Непобедимый. Жизнь и сражения Александра Суворова

Александр Васильевич Суворов – величайший из полководцев в истории России. Одинаково оригинален и смел как в тактике боя или сражения, так и в искусстве войны, именуемом стратегия. Яркая, самобытная человеческая личность, истинный сын и украшение русского народа. Человек религиозный и одновременно интеллектуальный: мог писать на девяти языках, изъяснялся на шести. Воитель, воистину непобедимый для турок, поляков и французов, сумевший покорить саму природу, перейдя с армией через Швейцарские Альпы. Грозный на поле битвы, он никогда не был мстителен или жесток к поверженному противнику. Истинный сын эпохи русского Просвещения, нежный отец, а в редкие минуты отдыха поэт-любитель. Большую часть жизни его преследовала зависть бездарностей и клевета завистников. Боготворимый войсками, он как никто знал душу русского солдата. Самая смерть его открыла ему врата бессмертия в памяти народной. 

...
Улин Виктор - Отели Турции

В книге собраны очерки о нескольких турецких отелях, посещенных автором в разное время. Лаконичные характеристики по выбранному перечню параметров дополнены отступлениями об эмоциональных воспоминаниях, связанных с тем или иным местом, и неизменно трогают как читателя, еще только собирающегося в Турцию, так и хорошо знакомого с этой страной.

...
Сергеев Валерий - Рублев

В книге говорится о жизненном и творческом пути великого русского художника, жившего во второй половине 14 и первой трети 15 века. На основании дошедших до нас письменных источников и произведений искусства того времени автор воссоздает картину жизни русского народа, освободившегося от татаро-монгольского ига и в труднейших условиях создавшего свою культуру и государственность. Всемирно известные произведения Андрея Рублева рассматриваются в неразрывном единстве с высокими этическими идеалами эпохи. Перед читателем раскрывается своеобразие мировоззрения художника-мыслителя и его современников. 

...
Ф Кристиане - Моя вторая жизнь

Что если бы у людей, как у кошек, было девять жизней? Какую бы жизнь выбрали вы после первой – пятую, восьмую или сразу девятую, последнюю? Вторая жизнь героя оказывается совсем не такой, какой её представлял. Но в ней, как и в любой жизни, есть место комедии, драме, лжи, абсурду и даже смерти.

...
Смит Барбара - Адидас против Пумы. Как ссора двух братьев положила начало культовым брендам

ADIDAS и PUMA – компании-гиганты с суммарным годовым оборотом более 30 млрд $. Они задают тренды не только в спорте, но и в моде, музыке, культуре, экологии и других сферах жизни.
Из этой книги вы узнаете, как соперничество родных братьев, начавшееся более 70 лет назад, переросло в конкуренцию двух крупнейших мировых брендов, продолжающуюся по сей день.

...
Мухина Елена - Сохрани мою печальную историю

То, что блокадный дневник школьницы Лены Мухиной сохранился, – само по себе уже чудо. В 1962 году он попал в Ленинградский партийный архив (теперь Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга) и хранится там по сей день. Мы знаем “взрослые” свидетельства того чудовищного, до конца не изученного явления, которое называется Ленинградской блокадой: “Воспоминания” Д.С.Лихачева, “Записки блокадного человека” Л.Я.Гинзбург, “Блокадный дневник” Г.А.Князева, “Воспоминания о блокаде” В.М.Глинки и многие другие. Но “детских” свидетельств – мало. По ошеломительности воздействия на читателя можно назвать одно: дневник Юры Рябинкина, приведенный в ленинградском Евангелии – “Блокадной книге” Д.Гранина и А.Адамовича. И вот теперь – дневник Лены Мухиной. Что можно противопоставить мучительному умиранию от голода в условиях, когда рушатся общепринятые нормы морали? Что может спасти от духовной деградации в условиях, когда борьба за выживание лишает “человеческого лица”, а голод и страх смерти превращают человека в животное? Одним из средств спасения оказался алфавит, порядок букв. Попытка через слово осмыслить происходящее, понять себя. И еще: интуитивное знание, что нужно сохранить свою историю, свой опыт – для других. Когда-то Лена мечтала написать вместе с подругой книгу, “которую хотелось бы прочесть, но которой, к сожалению, не существует”. Эта книга – существует. И является свидетельством того, что в самое бесчеловечное время люди пытались сохранить свою человеческую сущность. Именно это сегодня дарит нам надежду. Дневник подготовлен к изданию сотрудниками Санкт-Петербургского Института истории РАН.

...
Ботвинник Марк - Солон. Жизнеописания знаменитых греков и римлян

Предлагаемая читателю книга знакомит с биографиями исторических деятелей Древнего Рима. Их имена связаны с наиболее важными, поворотными моментами истории древнего мира. В основе большинства содержащихся в книге очерков лежат биографии, вошедшие в "Сравнительные жизнеописания" Плутарха. 

...
Шенбург Александр фон - Все, что вы хотели знать о королях, но не решались спросить

Только не нужно относиться к этой книге, как к сплетням челяди на господской кухне. Автор сам — потомок древнего графского рода, а его жена Ирина Верена фон Гессен — внучатая племянница британской королевы. Иными словами, когда Шенбург решается обсудить высокомерие монарших особ, отсутствие у них систематического образования или откровенное тупоумие, объясняемое браками, из века в век заключаемыми между близкими родственниками, он знает, о чем говорит. Впрочем, милые стороны у них тоже есть.

...
Булгаков Михаил - Личный дневник М.А.Булгакова

Жизнь писателя овеяна мистикой, вот и дневник писателя мистически исчез. Остались лишь фрагменты его записей. Стиль сохранившихся в архивах записок фрагментарен и при желании приводимые цитаты невозможно вырвать из контекста. Тем, кто интересуется творчеством М.А., я предоставляю возможность ознакомиться с краткой выборкой.

...
Мельников Алексей - Письма домой

Алексей Евстафьевич Мельников родился в 1914 г. в Алексинском районе Тульской области. В 1939 г. женился на Александре Гаврииловне Синицыной и стал отцом дочери Альбины. К моменту призыва в армию 7 января 1940 г. работал над дипломным проектом в Тульском машиностроительном техникуме (ныне ТулГУ). Был назначен командиром боевой машины 32-го ЛТБ, получил  звание зам. политрука. Фашистское нападение застало его под Брест-Литовском. Несмотря на стойкое сопротивление, танк был подбит, и в результате окружения, 3 июля 1941 г. Алексей Евстафьевич, в числе других,  был взят в плен недалеко от Слонима. В плену прошел ряд концлагерей: Ружанские, Пружанские, лагерь № 307, Вицендорф. Последнее время работал в одной из команд на железной дороге. Находились в Северо-западной Германии – между Гамбургом и Любеком, в Баргтехайде и Бад-Ольдеслое, где и были освобождены войсками союзников (англичанами). Направлен в военно-строительный отряд, где работал над демонтажем немецких электростанций и постройкой причала в Рижском порту. Демобилизован в июле 1946 г.

...
Дашков Сергей - Юстиниан

Очередной том серии посвящен императору Юстиниану I, правившему Византийской державой в середине VI века. Автор в увлекательной, отчасти беллетризованной форме повествует о трудах и свершениях одного из самых замечательных правителей в истории Раннего Средневековья. Строитель Святой Софии, создатель свода законов, заложившего основы всего европейского законодательства, он ценой невероятного напряжения сил сумел восстановить былое могущество Римской империи, поставив под власть Константинополя Италию, часть Испании, Северную Африку. Как показывает автор, жизнь Юстиниана — яркий пример того, как энергичный, работоспособный и одаренный человек творит историю мира.

В книге представлен сжатый очерк истории Византийской империи до Юстиниана, показаны многие черты быта византийцев, даны яркие портреты современников императора — его супруги Феодоры, сумевшей подняться к вершинам власти с самых низов общества; блестящего полководца Велисария; историка Прокопия Кесарийского, исполненного тайной ненависти к императорской чете, а также многих других.

...
Вознесенский Андрей - И холодно было младенцу в вертепе…

Воспоминания о Борисе Пастернаке, по книге «На виртуальном ветру»

"Тебя Пастернак к телефону!"

Оцепеневшие родители уставились на меня. Шестиклас­сником, никому не сказавшись, я послал ему стихи и пи­сьмо. Это был первый решительный поступок, определив­ший мою жизнь. И вот он отозвался и приглашает к себе на два часа, в воскресенье…

...
Сардар Амарике - Избранное

Достойный образец мировой литературы — теперь на русском языке! Автор раскрывает перед читателем душу, и мы сквозь эту призму видим, как жили в далеких горных деревнях простые люди: курды — езиды, армяне. Великая Отечественная война, любовь к отцу, сыну, матери. Отношения мужчины и женщины. Быт этих людей, дикие звери, голодное время, любовь к Родине и Вера в Бога. 


Все это и многое другое встретит читатель на страницах книги, которая теперь, благодаря талантливому переводу дочери писателя, (филолог, переводчик, обладающая чистейшим русским и непревзойденным литературным вкусом Нуре Сардарян) теперь доступно не только на персональном сайте автора, но и абсолютно бесплатно, в формате аудиокниги, которую читает профессиональный актер театра и кино Константин Суханов (Костя Суханов). 


В книгу включен бонус — курдская легенда, написанная автором.

...
Фудель Сергей - Моим детям и друзьям

Исследователи творчества Сергея Фуделя называют его самым сокровенным духовным писателем ХХ века. В его богословии нет стремления поставить себя над читателем, нет и тени стремления к изысканности слога. По сути, его труды — это не богословские трактаты, а исповедь, обращенная к сердцам, духовное завещание.

...
Роллан Ромен - Жизнь Микеланджело

 Французский романист и драматург, автор таких великих произведений, как "Жан Кристооф" и "Очарованная душа", Ромен Роллан был удостоен в 1916 году Нобелевской премии "За возвышенный идеализм его произведений, и также за подлинную симпатию и любовь, с которой писатель создает различные человеческие типы". Ромена Роллана привлекли яркие талантливые личности, оставившие свой след в искусстве и истории. Так возник цикл "Жизни великих людей", включивший в себя биографии Бетховена, Микеланджело и Толстого; так была создана пьеса "Дантон", вошедшая в цикл "Театр революции".

...
Франк Анна - Убежище. Дневник в письмах

Анна Франк умерла в концлагере Берген-Бельзен за два месяца до окончания войны. Ей было 15 лет. Ее дневник, который она вела в Амстердаме, прячась с семьей от нацистов, был впервые напечатан в 1947-м. С тех пор его прочитали миллионы людей, и новые издания появляются в разных странах каждый год.


Как сказал в свое время Джон Ф. Кеннеди, «из всех неисчислимых голосов, взывавших к человеческому достоинству во времена величайших страданий, нет более пронзительного, чем голос Анны Франк».


В этом издании публикуется полный текст дневника, одобренный Фондом Анны Франк в Базеле.

...
Сидоров Валентин - Ванга. Россия

В основе этой работы лежат беседы поэта и писателя В.М. Сидорова со знаменитой болгарской пророчицей Вангой. Еще в далекие советские времена Ванга предсказала писателю будущее нашей страны, и многое из того, что она предсказывала тогда, уже сбылось. Еще более интересные события, судя по ее предсказаниям, осуществятся в нашей стране в скором будущем. Помимо будущего России, Ванга говорила писателю и о будущем всего мира. Будет ли Апокалипсис? В чем он будет заключаться? Произойдет ли Третья мировая война? Что поможет людям пережить сложные времена грядущих природных и социальных перемен? Множество интереснейших предсказаний и советов великой ясновидящей читатель узнает из этой работы.

...
Лазарев Николай - Дневник милиционера о командировке в Чечню в 2000 году

Николай Лазарев, подполковник милиции, в 2000 году отправился в командировку в Чечню, где написал свой дневник. В дневнике нет эпичных боев, преимущественно суровый военный быт, неизвестность и враг, который может поджидать тебя за любым углом.

...
Авенариус Василий - Михаил Юрьевич Лермонтов

«Михаил Юрьевич Лермонтов» — очерк известного русского писателя Василия Петровича Авенариуса (1839-1923). 


Михаил Юрьевич Лермонтов, подобно Александру Сергеевичу Пушкину, ведет свой род от иностранных предков, а точнее – от древних шотландских кланов. Другими выдающимися произведениями писателя являются «Два регентства», «Опальные», «Пущин в селе Михайловском», «Бироновщина», «На Париж», «Юношеские годы Моцарта» и «Юношеские годы Пушкина». Василий Петрович Авенариус – автор художественных биографий русских писателей и создатель оригинальных сказок для детской и юношеской аудитории.

...
Богаевский Африкан - Ледяной поход. Воспоминания 1918 г.

Африкан Петрович Богаевский — генерал-лейтенант Русской армии, один из вождей Белого движения и сподвижников Деникина, донской атаман, участник «Ледяного похода», с января 1920 — председатель Южно-Русского правительства. Мемуары написаны живым языком профессионального военного человека.

Мемуары русского генерала и атамана Всевеликого Войска Донского Богаевского Африкана Петровича (1872-1934) - о 1-ом Кубанском(Ледяном) походе генерала Корнилова. 

...
Пастернак Борис - Автобиографическая проза

Оцифровка пластинки фирмы "Мелодия" 1986 года

Литературная композиция


Фрагменты книг:

Охранная грамота»,

«Люди и положения»


Читает Александр Кутепов

Режиссер А- Николаев.

Звукорежиссер Л. Должников

Редактор Т. Тарновская.

Оформление художника С. Нелюбина


СЛУШАЯ ПРОЗУ ПАСТЕРНАКА


Поэт всегда обращается к людям и надеется быть услышанным. И Борис Пастернак надеялся тоже. Но меньше всего он рассчитывал, что не только стихи его, но прову —«опыт автобиографии», начатый в конце 20-х годов и завершенный в 50-х,— кто-то будет читать с эстрады, обращаясь к массовой аудитории. Но такое время наступило, мы ому свидетели. В огром¬ном Зала имени Чайковского при абсолютной тишине зрителей звучали страницы этой прозы. Артист Александр Кутепов отважился стать посредником, проводником такого неожиданного разговора поэта — не с читателями, а со слушателями. Перемена адреса! как ни странно, многое заново открыла в самом Пастернаке. Было принято (удобно во всех отношениях) делить его нараннего («сложного») и позднего («простого»). Но вот

А. Кутипов вольно соединяет тексты «Охранной грамоты» и строки книги «Люди и положения», написанной через тридцать лет. И только знатоки могут уловить, где кончается ранний Пастернак и где начинается поздний. Мы не чувствуем искусственности в этом соединении, хотя сам Пастернак строго заметил, что первая книга его прозы, «к сожалению, испорчена манерностью, общим грехом тех лета. Разумеется, артист, следуя за автором, про¬являет свое неприятие «манерности» и свой отбор, но орга¬ничность прозаического монолога поэта объясняется не только этим. Переведенное в звучащую речь, художественное слово заставляет передумывать заново соотношение «простого» и «сложного».


В родстве со всем, что есть, уверясь

И знаясь с будущим в быту.

Нельзя не впасть к концу как в ересь

В неслыханную простоту...

Эти строки часто цитируются, они стали известной формулой творческого пути не одного только Пастернака. В них указание на то, что «неслыханная» — идеальная — простота ждет к концу, как награда, как итог поисков и трудных прорывов к истине, к людям. Все так — и не совсем так.

Александр Кутепов не стремится выбрать только, простое, всем доступное. Он нередко находит интонационную форму сложному - сложному ходу мысли, сложной стилистике, фразам, которые перенасыщены образами, предельно туго набиты ими. И хоть все «актерские» задачи сведены к минимуму — Кутепов ничего не «играет» и никого не «изображает», — одна такая задача (или роль) остается, и ее выполнение все решает. Артист делает своим то, что ему, исполнителю, может принадлежать. Он, как художник, принимает на себя состояние, в котором пребывал Пастернак, раздумывая о себе и об искусстве. Актер по-своему проживает ту же сосредоточенность, тот же напряженный поиск слова, ту же радость его находки. Потому, слушая всё это, думаешь не о разнице между ранним и поздним Пастернаком а о непрерывной связи того и другого, Да, он один и тот же – в молодости и под конец жизни. Был самим собой и собой остался.

Сверх динамичный, стремительный в своем движении художник прост в самом сложном и отнюдь не всем и не сразу доступен в своей простоте. Любая банальная простоте не принимается им, она перепроверяется напряженной духовной работой, которая итогом имеет слово и мысль, очищенные от всякой банальности. Что же касается усложненной формы, то найденная инто¬нация нередко объясняет и оправдывает эту трудность, не отбро¬шенную в черновики, но, видимо, необходимую — некоторые мысли Пастернака равны прозрениям, но их, как подарок, еще нужно освободить от упаковки.

Детство. Музыка. Любовь. Начало поэзии. Маяковский. Смерть поэта. Примерно так можно обозначить отобранные вехи «ряда воспоминаний», которые (уточняет Пастернак в письме 1932 года) сами по себе «не представляли бы никакого интереса, если бы не заключали честных и прямых усилий понять с их помощью, что такое культура и искусство, если не вообще, то хотя бы о судьбе отдельного человека». Удивительное дело — люди, краски, факты детства, пришедшегося на конец прошлого века, исчезли навсегда. Мы не знаем, не видели ни извозчиков, ни экипажей, ни гостиных, где даются домашние концерты, чернеют сюртуки мужчин, а «дамы до плеч высовываются из платьев, как именинные цветы из цветочных корзин». Увы, мы не видели и того старика, который приезжал в дом художника Леонида Пастернака слушать музыку и которого не раз рисовал хозяин дома. А «это был Лев Николаевич», — говорит про старика Борис Пастернак. «Духом его был пропитан весь наш дом». Не мы видели, как уже безмолвный Толстой лежал в комнатке начальника станции Астапово. Все это когда-то, в юности, видел другой человек. Но его художественная впечатлительность становится уже нашим достоянием и даже как бы нашей памятью. Вдруг понимаешь еще раз, что именно толстовское начало — в самом широком, не только литературном, но общекультурном значении — Пастернак воспринял и унаследовал, можно сказать, генетически — через отца, через свою семью и среду, в которой вырос, наконец, через эпоху, которую Лев Толстой осчастливил и одухотворил своим в ней присутствием. Как же рассказать было об этом, как не в прозе? И как можно не рассказать об этом, стараясь понять, «что такое культуре и искусство»?

Еще одно расхожее мнение теряет всякий смысл — иногда Пастернака рисуют вне быта. Как это неверно! На многое когда-то указала Марина Цветаева, при том, что сама отвергала все, что «добротно, душно, неизбывно», и чуть ли не молнии призывала не «дубовый быт». Это она заметила, что быт для Пастернака — что земля для шага, при том, что сам всегда в движении и всегда «на свежем воздухе». Это так — в стихах. Но в пастернаковскую прозу с тем же правом, что у Толстого, и с такой же обязательностью, великолепной поступью вступает реальный русский быт, быт эпохи, точнее — двух эпох. Именно зоркость к быту, к приметам этой земли и ко всему, чем окружен человек в повседневности, — именно это сообщает прозе Пастернака уникальную осязаемость, почти невозможный, волшебный объем и выпуклость. «Лирика Пастернаке тоскует по эпосу, как она тоскует по широко понятой действительности», — пишет Д. Лихачев а предисловии к прозаическому сборнику поэта. «Тоскует» в данном случае не значит «скорбит», «печалится», но — ищет, тянется, при¬тягивается и притягивает. То же самое можно сказать о прозе. Она пропитана ощущением истории, притягивает к себе наш исторический опыт и наше современное, историческое сознание. Слушая эту прозу, понимаешь еще раз, что имел а виду поэт, сказав: «Я стал частицей своего времени и государства». Д. Лихачев справедливо видит в свободном строении этой прозы своеобразный «бунт против всего косного и неподвижного... восстание против устоявшихся жанров и ограничений». Рухнул старый строй, все пришло в движение — и это движение вобрал и отразил в себе художник, найдя для своего рассказа

об этом ту форму, которая никаким жанром не связана и никакому внутреннему движению не мешает. Казалось бы, какие разные, несовместимые фигуры Толстой и — Маяковский. Пастернак отнюдь не доказывает их совместимость, он будто сам удивляется, как совместились два эти человека в его жизни, как властно вошли в его внутренний мир и расположились в нем, не мешая друг другу. Великолепен портрет Маяковского, написанный.Пастернаком. Словно «написанный» тут говоришь как о живописце, как о мастере, который подобно В. Серову и Л. Пастернаку, угадывает самую суть модели, чтобы найти ей на полотне легкую, идеально точную линию и цвет. Пастернак написал портрет Маяковского, блистательный по выразительности, но, что еще важнее, откровенно, как на исповеди, рассказал о нем в своей, Пастернака, жизни, — от первого счастливого потрясения и далее, по всем пересечениям, вплоть до конца. Ни созданный им образ, ни все повествование не претендует на объективность, напротив, отстаивает право на крайнюю субъективность. Это страстный рассказ, где все важно, все имеет оправдание — длинные фразы и короткие, то щед¬рость, то скупость, то оборванная строка. Все выражает и бурю чувств, и длительность его — чувство братства, разрыва, непонимания и, наконец, потрясения от разлуки, уже навсегда. Слушая этот рассказ, видишь не одно лицо а два – Маяковского и Пастернака, не одну судьбу, а две, очень разных. Каждая по-своему трагична и высока.

Свой рассказ Пастернак начинает с младенчества, с детства. Потом он как бы на наших глазах взрослеет. Но, как сказала про него Анна Ахматова, «он награжден каким-то вечным детством». И правда, его отношение к жизни всегда полно того любопытства и доверчивой расположенности, которые обычно покидают человека со временем, сменяясь уверенностью знаний и опыта. А. Кутепов точно находит основную интонацию рассказа — в ней неизменно присутствует удивление, предшествующее открытию. «Ощущения младенчестве складывались из элементов испуга и восторга». Ребенок пугается незнакомой музыки, — к материнскому роялю он привык, но «тембры струнных», впервые услышанные, «встревожили, как действительные, в форточку снаружи донёсшиеся зовы на помощь и вести о несчастье». Вслед за Пастернаком мы понимаем, как естественно для человека это первоначально-цельное, неразъемное восприятие жизни и искусства. Искусство как бы уже включено в жизнь. Нужно только найти его и найти этому открытию название.

Слушая прозу Пастернака, присутствуешь при таинстве «называния» мира, людей и предметов в нем, В итоге нам будто подарен поэтически названный мир, — еще один, в приложение к тому, которым мы окружены. Мы стали богаче.

В том, как подается артистом слово поэта, в той мере сосредоточенности и такта, которая проявлена, я вижу (слышу) присутствие еще одного человека. Это Дмитрий Николаевич Журавлев, как режиссер, стоявший рядом с исполнителем. То, чем владеет Журавлев, мастер художественного, слова, воспитанный стихом Пушкина и прозой Толстого, теперь про¬должило себя в другом актере, то есть наглядно проступило как культурная традиция и как результат человеческого усилия. У Пастернака об этом прекрасно сказано: «Культура не падает в объятья первого встречного,..» И еще: «Всем нем являлась традиция, всем обещала лицо, всем, по-разному, свое обещанье сдержала, все мы стали людьми лишь в той мере, в какой людей любили и имели случай любить». 

...
Ильин Роман - Автобиография

«Краткая, насколько это возможно, автобиография Романа Ильина — ничем, по сути, не примечательного, — но всех так нездорово заинтересовавшего. 


В биографии автор, большую часть своей недолгой жизни, описывает наблюдаемые им события и лица, эти события осуществлявшие — события, которые подходят под несколько статей и из разнообразных кодексов, и из сатирических журналов, — и нескольких неприятных статей о ряде российских и не только поп-рок исполнителей. Сам автор, являсь с детства инвалидом, перенес не слишком правдоподобную, — но имевшую и имеющую место быть, — жизнь. „

...
Караченцов Николай - Авось!

 ---------------------------- Известный актер Николай Петрович Караченцов рассказывает в своей книге об учителях, друзьях и коллегах, о людях, с которыми сводит его жизнь, о семье. Но главная тема размышлений актера - это творчество.

 Вместе с Николаем Петровичем читатель может проникнуть за кулисы театра и прежде всего его родного "Ленкома", побывать на съемках кинофильмов, в студиях звукозаписи, увидеть в домашней обстановке многих знаменитостей - от звезд театра, кино и спорта до людей, облеченных высшей государственной властью...

 Работа над книгой была прервана 28 февраля 2005 года. Караченцов попал в автокатастрофу, после которой он долгие месяцы возвращался к жизни. И он вернулся! Благодаря своей жене, актрисе Людмиле Поргиной, благодаря врачам, детям, друзьям. В заключительной главе книги Людмила Поргина рассказывает, как они сражались за Караченцова."Мы выстояли!" - пишет она. ------------------------------------------


Николай Караченцов родился 27 октября 1944 года в Москве. Отец — Пётр Яковлевич (1907—1998) — много лет проработал в журнале «Огонек» художником-графиком. Мать — Янина Евгеньевна Бруна́к (1913—1998), балетмейстер-постановщик, ставила спектакли в крупнейших музыкальных театрах.

 В 1967 году Николай окончил Школу-студию МХАТ (курс В. К. Монюкова) и пришёл в Московский театр имени Ленинского комсомола (с 1991 года — «Ленком»). На сцене этого театра Николай Караченцов сыграл в таких известных спектаклях, как «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Чешское фото», «…sorry», «Шут Балакирев». Огромную популярность актёр снискал в 1980-е годы благодаря главной роли графа Резанова в рок-опере «Юнона и Авось», которая с успехом идет на сцене «Ленкома» с 1981 года по сей день

 --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Все Благодарности и Спасибо Nikto1971 за Оцифровку представленной книги Над звуком работал alka peter

Доп. информация: Продолжительность книги: 14:55:55

-------------------------------------------------------------------------------

...
Кузьмин Николай - Круг царя Соломона

Имя Н. В. Кузьмина, мастера тонкого, филигранно отточенного рисунка, знакомо широким кругам читателей. Его изящные, с большим артистизмом выполненные рисунки к «Евгению Онегину» и «Графу Нулину» Пушкина, «Левше» Лескова и «Плодам раздумья» Козьмы Пруткова – высокие образцы графического искусства.

В автобиографической повести «Круг царя Соломона» Н. В. Кузьмин рассказывает о родном пензенском городе Сердобске, где прошли его детство и юношеские годы, о людях, которые окружали его, и тех впечатлениях ранних лет, которые определили путь будущего художника.

...